|
|
|
Разность
может у неё получится очнуться, а то она гуляет в ноябре, чёрным вечером с парнем. Второй или третий раз они встречаются в земле в метро. В большой цех станции он приезжает раньше и ходит по центру: поскорее бы пронзиться двумя яблочными стрелами.
ОТЧАЯННАЯ ОБЫЧАЙНОСТЬ
Обычные шахматные клетки на ткани фланелевой рубашки. Она висела на деревянных крюкоголовых плечиках: отдалённо человеческих. Основную жизнь рубашка теперь провисала внутри платяного шкафа, задвинутая к самой стенке.
БЕЗУЧАСТНОСТЬ
Трижды перевёл взгляд. В первый момент в уступе стены раскорячилась сидящая попрошайка с завязанной в платок головой. Она словно осела в себя, уронила на расставленные колени и плечи и голову, но руку старуха всё держала стрелой. Чтобы сон не пропадал даром. Если её растолкать, разбудить - она не ясно увидит толкающего сквозь глаза и скажет блабло.
Многие лета
- мам, мне дедушка снился, - вошёл и сказал сын семи лет. Мама похолодела:
- а что он делал? - откладывая рыбину карпа, как партию шахмат, в раковину с неким страхом спросила мама, замедленно поворачивая голову, потому что совсем недавно дедушка умер.
- он на лодке плыл. Мы с ним плавали на ней.
Смерть жизни
после него из обесшумевшего на перерыв механического цеха в дождливый двор вышел серёга и встал рядом. Андрей замер взглядом на кругах по лужам, откуда возникла мысль, сделавшая его великим. От плывущих по воде круглых рисунков память сначала вспомнила хороший учебник Ландсберга, где так и объясняли волны и интерференцию.
Кокосовый сок с мякотью
И такое ощущение, что даже пролежи лежмя все предыдущие годы, а именно в этот день чёрт тебя дёрнет встать и идти.
И пока я, не подозревая, подхожу, меж платформами стоит и вздыхает длинный поезд.
Вот она, моя плацкартная свобода от предрассудков. Щас ребятня основных цветов - дети-шарики - завоюет отступы к тамбуру. Резкий, как неопытная, но бритва, взгляд девчонки (маленькие ещё совсем почки, но уже чуть трогают изнутри тонкой вязки свитерок на груди). Всю бы изнежил девочку: без грязи, без телешоу, без судебных процессов, без отклонений, без ло, просто без ло. Чёртоводюжиннолетняя, она всю дорогу впредь так и будет лезть и лезть на вид, не понимая почему я, как глянул один раз, проходя, так больше не возвращался на две толстые точки на груди? А потому что надо было выбегать на менингитный холод, зардеться ртом, не иметь билета, чтобы я принял и выдал её за обморочного ребёночка, не займущего много лишнего места на той же полке! А теперь - поздно...
CONCERTO GROSSO №1
словно: стою на платформе с провинциальным именем, выйдя на неё затаённо живой ночью из приговаривающего во сне вагона. Присев на корточки, я широко хапаю воздух, надуваясь и уменьшаясь, как жаба, пытаясь выдохнуть всю вагонную духоту. Но воздух никак не доходит до полушарий, словно они - лунные. Поглаживая сухой асфальт, вижу, как далёкий красный сменился на далёкий зелёный, слышу как гугукнул тепловоз и, спокойно дыша, глубоко вбирая прохладу, смотрю как пошевелился поезд: будто на тугой киноленте. Коленки затекли и отдают в затылок, когда я, шатнувшись, поднимаюсь; в голове ещё звенит вагонная духота, и я осоловело смотрю на погружённую в тёмный стрекот платформу с пятью пятнами света, на переполох бабочек под плафоном, на уползшую на несколько букв в тень надпись, на перетекающий из окна в окно отблик, на то как поезд, минуя понимание, откатывается всё бойчее, оставляя меня одного в стрекочущей пустоте, под циферблатом с оторванными жалами, полунагого, в тренировочной моды штанах, в скребущих по асфальту шлёпанцах, без понятия как вновь очнуться на узкой полке.
Молитва в чужом доме
Связка ключей выглядела крайне нелепо - вместо положенного кольца они держались при помощи ненадёжного карабина, имеющего слабую пружинку для замыкания контура, в двери было только два замка и один ключ оставался лишним, бездельником цепляясь за всё подряд и бороздя ткани моих одежды и тела. Вдобавок один из нужных ключей был престранной формы: из узкого цилиндра шейки на конце были выточены четыре сектора, образуя в оставшемся металле четыре фигурные бороздки, которые должны были являть секрет.
Риберштейн и Фустум-Версум
Риберштейн идёт в полутьме/пустоте по сцене зрительного зала. Он чрезвычайно уверен в себе. Его поступь издалека сродни шагам каменного гостя. Дойдя до стенки, он продолжает свой путь так, чтобы угол падения был равен углу отражения.
Драйвер для Линча. Рецензия
Есть мнение, что за всё приходится платить. Если большой экран дарит полное восприятие, то зрительный зал его тут же забирает назад. Мне троекратно повезло - на линчевании справа сидели влюблённые юноши, слева - две нимфетки, что боялись смотреть на большой и уткнулись в маленькие дисплейчики. Обеспечивая тыл, инкрементный ряд заняла рота солдат. Надо отдать должное, Дэвид Линч один из выдающихся режиссёров, что смогли угодить широкому спектру вкусов...
Гарри Поттер и философский камень. Рецензия
Сегодня одна старушка сказала другой: "Поттер вылитый Фродо!" и с укоризной посмотрела на обгоняющего меня. Не сердитесь, бабушка, я тоже слышал о премьере. Пересказ фильма не интересен не только разбирательством с поборниками кинотайн, но и тем, что сценарий был известен ещё до просмотра, и его повторение сравнимо с пятой подряд клинической смертью - ничего нового...
Поезд №150
А в прошлом году чёрная табличка треснула прямо по золотым буквам "Городской суд" и входящие в здание так и оставили её без внимания. Точёные ступеньки только радовались возмужанию соседа и плавно отступали под шаркающими выпадами туфель, одна пара которых принадлежала главному герою...
Место пьяного в системе мироздания
А я бы с таким безразличием съел два мятых в кармане красноярских зелёных червонца, если бы они, разложившись, пояснили моей крови, что один из них - это творог, а другой - молоко. Затаив дыхание, снег влетает в конус света фонаря, не видного отсюда. Кружится как чаинки, оседает в темноте и снова впархивает в свет. Я смотрю перед собой в синюю спину и ничего этого не вижу. Зимний вечер стоит вокруг: сморкается, коченеет, рассовывает руки по рукавицам. Вы мне недодали два рубля. Раскосый корейский салат. Внушительный охранник с блестящей бляхой на защитном ватнике, с вечерним глянцем глаз лениво ступает по рынку, дисциплинируя пространство. Я с нелюбовью вспоминаю рисунок из книжки Перельмана: гора с глазами и ртом-пещерой, в который въезжают и въезжают вагоны еды: 63 за жизнь. Я упёрся взглядом в синий цвет женского пальто. Как же всё скучно и холодно. Наледь на стекле, пар изо рта.
Плетёнка пять пятьдесят
Немолодой уже человек, может быть, даже сам у себя получающий пенсию, работал на почте уже года два, совмещая свободное время с полезным. В его обязанности входил ежемесячный разнос денег старикам своего района и кое-какие формальности с этим связанные...
Исповедь атеиста
Вот, посмотрите, … …, я жил, как вы говорили: никого не бил, никого не обижал, любил родителей, молился богу, помогал старым и неимущим. А что получил взамен? Где же то, что вы мне обещали? Вы же говорили: делай добро и оно к тебе вернётся. А я сколько добра не делал, так оно ко мне только злом оборачивалось.
Тлен
Однажды, поздно вечером, когда в своей маленькой комнатке, вдоволь наигравшись и нако-нец устав, мои ребятишки заснули в предвкушении завтрашнего дня, а их мамочка возилась у плиты, готовя им завтрак, мне понадобилась обыкновенная картонная коробка, может быть из-под конфет, или обуви, для того, чтобы наши семейные фотографии, только что перебранные мною из нескольких мест, впредь лежали в одном и, в случае чего, можно было их найти вместе, не застав-ляя гостей скучать в чужой комнате, пока хозяева роются в соседней...
Новая архитектура и новые русские
Крутой парень садится за письменный стол и начинает, типа, городить себе избу, чисто. А образования нет, он даже школу бросил после восьмого класса, нет специальных технологий, есть какой-то евростиль, вот можно кухню итальянскую зафигарить и кран из платины. Всё это дико сочетается с самолюбием, ведь делают "архитектуру" исходя из собственного самолюбия, нечем не организованного. Профессиональный архитектор никогда не слепит такого сумасшедшего дома, бесхозного и неряшливого. Мы не можем сказать, каков стиль архитектуры сегодня, потому что её нет!
Штампы
/ блондинка/ самый большой выбор в Москве/ СПИД неизлечим/ закурить не найдётся?/ Стоматологи рекомендуют/ чеченские боевики/ ОРТ/ погибло десять человек/ ведётся следствие/ арабо-израильский конфликт/ мне нравится/ Маринина/ не люблю Маяковского/ без осадков, с прояснениями/ иди в жопу!/ всё равно-все умрём/ ну что, накерним по стопятьдесят?/ кто не курит и не пьёт/ Эх, мороз, мороз…/ Борис Ельцин/ ну не понимаю я Достоевского/ Ты что не веришь в Бога?/
Три ребра
Заглядываю на вдруг в кабинет 712: на стенах - фотографии русских писателей. Под Платоновым на стене подпись маркером: Луи де Фюнес.
Женщин - море. Запереть бы их одних на недельку без мужчин - после приезжай: сами накинуться, ещё морщиться начнёшь, выбирая.
В курильном тамбуре три девушки с неуимчивыми взглядами дымили вокруг невзрачного паренька в усугубляющих невзрачность модных очках. Он произнёс, когда я, проходя рядом, скосил на себя три пары оценивающих сверху вниз глаз: «Я не могу видеть, когда женщина в слезах, за рулём и в ванной». (На третьем я бы не настаивал).
Свинцовая пушинка
Это будет не рассказ о запрещённых в искусстве приёмах, а об условных приёмах, которые нечестные авторы книг или фильмов применяют к читателю (зрителю). То, о чём я говорю, напоминает дежурство улыбки на лице уставшего президента, бравурные то сты гостей , не знающих хозяина, т.е. я говорю о фильмах, повествующих о вещах, находящихся вне сенсорной системы авторов...
|
ЛИТЕРАТУРНАЯ СЛУЖБА © 2002 | |
|
|
|